Понедельник, 19 Декабрь 2016

Экс-главред The Village Юрий Болотов: «Если твой город погибает, ты не можешь делать о нем позитивное медиа»

Экс-главред The Village Юрий Болотов: «Если твой город погибает, ты не можешь делать о нем позитивное медиа»
300
Журнал Светский

Журнал Светский

Автор статьи

О показушности Казани, о кризисе в журналистике, о бедной стране и о том, почему лучше раздавать горожанам по тысяче рублей вместо строительства новой набережной.

О Казани
Я впервые в Казани, и я удивлен, насколько Казань классно выглядит. Если ты приезжаешь в какой-нибудь Нижний Новгород или другие города на Волге, то сталкиваешься с тем, что они очень бедные. Но Казань выглядит даже лучше моего родного Петербурга.

Однако, пока я гулял по городу, у меня сложилось впечатление, что Казань – это большая декорация: здесь можно долго идти по улице и не встретить ни одного человека. Удивительно. В самом центре города, рядом со зданием Правительства Татарстана, совершенно безлюдный район. И это очень странно: классный, интересный город, но почти нет людей. Впрочем, возможно, все это из-за холодов. 

15056518_1733555800301191_6156500628546781184_n.jpg 15057289_299051310495158_4494728097542701056_n.jpg

Я слышал, что в последние годы в Казани началась урбанистическая революция, которую курирует Наталия Фишман. Например, я видел в парке «Черное озеро» конструкции, спроектированные архитектурным бюро Wowhaus, и все это напомнило мне московский же сад Баумана. Не уверен, правда, что повторение приемов так уж хорошо: Москва – не Барселона и не Копенгаген, а Казань – не Москва, это разные города со своей спецификой.
Но в то же время, гуляя по Казани, ощущаешь, что город пока очень отстает от Москвы в развитии общественных пространств. Иногда на перекрестке ты не можешь перейти на другую сторону улицы, просто потому что зебра стерта и поставлен якобы красивый заборчик. От таких заграждений нужно избавляться в первую очередь.

В Казани я ходил в бар «Соль», он мне очень понравился и напомнил прекрасное петербургское место Сo-op Garage; такое место было бы актуальным и в Москве. Кроме того, мне посоветовали зайти в «Дом чая» – внутри попадаешь в очаровательную эстетику Советского союза. В «Доме чая» удивительные цены: крепко пообедав за 300 рублей, ты думаешь: «О Боже, нужно срочно переезжать в этот город!».

О кризисе современной журналистики
Российская журналистика сейчас переживает два кризиса. Первый – глобальный: медиа сейчас проходят определенную точку излома, старые приемы больше не работают, бумага умерла, всё ушло в интернет, но никто не понимает, как в интернете зарабатывать, если не крутить баннеры. Все обсуждают, нужны или нет видео в социальных сетях, а вообще-то нужно уже начинать думать о том, как твое медиа будет работать в виртуальной реальности.

Другой кризис – локальный. Часто журналистику любят делить на серьезную и несерьезную. Дескать, вот есть деловая и общественно-политическая журналистика, и с ними все серьезно, а есть лайфстайл – и это что-то неклассное. Но правда заключается в том, что это разделение довольно условное. Есть хорошо сделанная работа, а есть плохо сделанная работа; есть большие и богатые медиа, а есть маленькие и бедные медиа. Чтобы работать хорошо, чтобы делать качественную журналистику, нужны деньги и время. А главная проблема лайфстайловых медиа в России заключается в том, что ни у кого нет денег.

Часто The Village и подобные сайты называют новыми медиа. Но если честно, я не считаю, что The Village, Wonderzine, «Арзамас», «Такие дела» или что угодно еще – это новые медиа. Это все те же самые старые медиа с редакцией, планированием, рубриками и форматами; журналисты, условно говоря, как и раньше бегают по городу, берут интервью, пишут материалы. Это просто маленькие медиа, а никакие не новые. Новые медиа – это нечто принципиально иное. Например, инстаграм Рамзана Кадырова – это новое медиа. Художник Павленский, который делает свои акции, – тоже новое медиа. Это медиа-вирусы.

Как быть новым медиа на фоне кризиса? Постоянно пробовать что-то новое, экспериментировать, меняться – без этого ничего невозможно. Это, конечно, общий ответ, который не является выходом из ситуации, но я не уверен, что есть такой человек, который на самом деле знает, что нужно делать.

10448512_10153658679717103_3579482042860962858_o.jpg

О способах зарабатывания в медиа
Главная схема монетизации в медиа сейчас – это баннерная реклама. Рекламодатели покупают показы баннеров, люди на них смотрят и очень редко кликают, все это приносит доход изданию. Но это приводит к тому, что медиа вынуждено показывать все больше и больше просмотров, писать обо всем хайповом и ни о чем конкретно. Начинается «баззфидизация» в плохом смысле этого слова. Есть, например, издание AdMe, которое публикует «вдохновляющий» и развлекательный контент. А на самом деле это просто на коленке сделанные листинги, которые заточены на то, чтобы быстро срубить трафика. Плохо ли делать листинги про котят? Неплохо. Плохо, когда у тебя всё медиа состоит из листингов про котят.

Другой способ заработка в интернете – это рекламные спецпроекты, то, что сейчас модно называть нативной рекламой. Нативка постепенно отъедает часть денег от баннерной рекламы, но полностью ее вряд ли заменит. При этом хорошо наивную рекламу мало кто делает, потому что с ней есть одно странное противоречие. В идеале нативка – это редакционный проект, на который у редакции не хватает ресурсов, но вот приходит рекламодатель и помогает выпустить этот материал. Кто лучше всего сделает такую работу? Как раз таки сами журналисты издания, но они не должны этим заниматься. Нативную рекламу должен делать отдельный отдел спецпроектов. Почему? Потому что если этим занимаются журналисты, то они становятся заложниками рекламодателей, и рекламодатели в дальнейшем будут думать, что могут влиять на тексты редакции. Такого быть не должно. Поэтому должна быть стена между редакцией и отделом спецпроектов. Но при этом сами журналисты очень редко когда хотят идти работать в отдел спецпроектов. Именно поэтому о нативной рекламе очень много говорят, но хорошо ее делают немногие.

Но если вернуться к тому, о чем я говорил раньше, то получается, что либо медиа крутит баннеры, либо делает нативную рекламу, которая не очень хороша, либо все вместе. Мы находимся в тупике, а из-за гонки за просмотрами происходит размывание бренда медиа. Как можно решить эту проблему? Придумать какую-то новую метрику для рекламодателей. Например, продавать время на сайте, чтобы ценился сам контент, или продавать не просмотры, а аудиторию.

О региональных медиа и бедной стране
Чем общественно-деловые СМИ отличаются от лайфстайловых? Как я уже говорил, тем, что первые считаются серьезными изданиями, а вторые – как бы нет. Но на самом деле в нашей жизни нет несерьезных тем. Все видели передачу «Намедни» Парфенова, а потом еще вышла и серия книг. И что в них самое прекрасное? То, что ты открываешь книгу на 1961 году и видишь, что вот человек полетел в космос, а еще появилась какая-нибудь нейлоновая юбка. «Серьезное» издание напишет про ракету, а нейлоновую юбку проигнорирует, потому что это какой-то низкий жанр. (В этом, кстати, еще одна проблема лайфстайла в России: к нему относятся как какому-то низкому жанру, и делают плохо.) Но в нашей повседневной жизни с этой условной юбкой мы сталкиваемся намного чаще, чем с ракетой. И про это тоже нужно писать, потому что такие бытовые мелочи также определяют наше время и наше общество. Нужно писать и про ракету, и про юбку, и делать это одинаково хорошо.

Что происходит с городскими медиа? С одной стороны, есть запрос на такие медиа в крупных городах-миллионниках, потому что в них есть определенный уровень жизни. С другой стороны, если говорить честно, Россия очень централизованная страна. Все, что в ней происходит, происходит в Москве. Все медиа, все креативные индустрии сосредоточены в Москве. И даже Петербург, который стоит особняком ко всем остальным мегаполисам России, все равно намного беднее Москвы, и если вам хочется добиться успеха, из него тоже проще переехать в Москву. Что уж говорить о Казани и других городах.

Если разложить городское медиа на составляющие, то у него есть несколько тем, о которых оно всегда рассказывает. Оно пишет в основном про индустрию развлечений: еда, клубы, вечеринки, планы на выходные. Это раз. Два – о позитивных городских изменениях. Например, было шоссе, а теперь пешеходная зона со скамейками и велодорожками. Третье – городское медиа пишет о классных молодых активистах и предпринимателях, которые развивают город, делают его более европейским. Вот все это может существовать только в крупном городе с определенным уровнем достатка, а если твой город погибает, ты не можешь делать о нем позитивное медиа.

На самом деле, несмотря на то, что 16 лет правления Путина были заявлены как время благополучия и роста, Россия осталась бедной страной. В Москве средняя зарплата 60 тысяч рублей в месяц, а в соседней Владимирской области средняя зарплата 22 тысячи. Я не понимаю, как люди в 2016 году могут жить на 22 тысячи рублей в месяц. Стыдно и горько, что у нас в стране такой средний уровень зарплат. Городское медиа пишет о жизни сытого и богатого города, но если в твоем городе нет денег, тебе не о чем писать и тебе не на что делать это медиа. В благополучной Москве ты можешь думать о развлечениях, о какой-то социокультурной повестке. В городе, где недостаточно денег, люди думают о том, как выжить, а не о том, как развлечься.

Но нужно ли делать какое-то городское медиа в Казани, в Тюмени, где угодно? Мне кажется, что нужно. Но также нужно понимать, что все это будет подвижничеством. При этом мне кажется, что региональные медиа могут выстрелить только в тех городах, где есть региональный патриотизм. В Казани, насколько я понимаю, такой патриотизм есть. В городе, в котором никакого патриотизма нет, в котором никаких денег нет, городское медиа просто не выживет.

15057185_234922710258436_2601338215172407296_n.jpg 14624335_362808180720528_4041816825447579648_n.jpg

Об общественных пространствах и новой урбанистике
В Москве и Петербурге долгое время продвигалась позитивная повестка создания общественных пространств. А сейчас в той же Москве эта повестка вызывает раздражение. Произошла смена акцентов.

Все думают, что урбанистика – это когда делают классные велодорожки, скамейки и общественные пространства. А на самом деле урбанистика не об этом, а о том, как сделать повседневную жизнь горожанина лучше. Мы должны честно сказать, что качество городской среды вообще в России чудовищное, но правда ли решение этой проблемы – только в создании условных пешеходных зон? С точки зрения неолиберальной подхода в урбанистике, мы должны делать общественные пространства. Почему? Потому что когда мы создаем общественное пространство, в районе, который окружает его, поднимается стоимость аренды, он становится более привлекательным для инвесторов. Например, был какой-то заброшенный завод, давайте его перестроим и сделаем из него модный коворкинг. Конечно, создание общественных пространств может влиять на жизнь людей. Но может нам не нужно вкладывать миллиарды в новую плитку, может есть какие-то другие решения? А может нам нужно раздать всем жителям города по условной тысяче рублей, чтобы они сами думали, как их потратить и во что их вложить? И, может быть, это подтолкнет городскую экономику в правильном русле и куда сильнее повлияет на жизнь горожан? Раньше об этом мало кто задумался, сейчас же пешеходные зоны начинают восприниматься критически, а левый подход набирает в Москве большую популярность.

И тут мы опять возвращаемся к тому, что Россия бедная страна, и так жить нельзя. Я, конечно, люблю Парк Горького, красивые набережные и хорошую архитектуру, но мне кажется, что левая урбанистическая повестка в ближайшие годы будет доминировать в России.

 

Автор: Артур Климентьев

Фото: соцсети Юрия Болотова

Поделиться!